В США беларуска попала в больницу с онкологией без медицинской страховки

У 34-летней Натальи неожиданно обнаружили агрессивную форму рака – ангиосаркому с метастазами в печень. Медицинской страховки не было. Муж, Дмитрий Германчук, начал срочный сбор – $50 тысяч, чтобы покрыть часть расходов на лечение и арендовать жилье.

«У нас не было никаких серьезных заболеваний, раз в год ходили к частному врачу»

Дмитрий Германчук и его жена Наталья уехали из Беларуси летом 2015 года, за несколько месяцев до президентских выборов. Мужчина, когда еще был студентом, несколько лет занимался гражданской активностью в Витебске: участвовал в «Чернобыльском шляхе» в 2014-м и распространял оппозиционные материалы.

По его словам, в мае 2015-го силовики задержали его с листовками. Отпустили, но затем пришли к нему на работу. В Беларуси Дмитрий работал торговым представителем и потом заместителем директора, Наталья – помощником бухгалтера в той же фирме, что и муж.

После визитов силовиков пара решила уехать. Решение перебраться в США было случайным: Дмитрий имел тогда американскую визу, которую ему выдали по работе, и пара прилетела в Нью-Йорк.

– Силовики продолжали наведываться ко мне на работу в Беларуси, возвращение на родину стало невозможным, поэтому мы подали документы на политическое убежище, – говорит Дмитрий.

Процесс оформления документов занял 9,5 лет. В этом году пара получила положительное решение по своей просьбе о грин-карте. 9 декабря они должны были идти сдавать отпечатки пальцев, но за день до этого Наталья неожиданно попала в больницу с подозрением на онкологию. Действующей медицинской страховки у нее не было, ее просто не оформляли.

– Полгода назад мы переехали из Флориды в Филадельфию, штат Пенсильвания, так как здесь Наталье предложили работу с большей зарплатой. О страховке мы не подумали. У нас не было никаких серьезных заболеваний, мы просто раз в год ходили к врачу, платили около $500.

Выходит намного выгоднее, чем платить там по $2000 в месяц (столько стоит страховка с полным пакетом), зная, что вы здоровы. Это меня так и наказало в этой ситуации, эта мысль и уверенность, желание отложить деньги, – рассказывает он.

В беседе Дмитрий объяснил, что последние годы, особенно после ковида, пара не вылезала из долгов, поэтому приняли решение экономить насколько возможно. До пандемии они работали фитнес-тренерами в Нью-Йорке, затем – во Флориде (туда переехали из-за пандемии). Ограничения во время ковида изменили все: Дмитрий взял в кредит фуру и пошел работать водителем.

Как стало известно о болезни

4 декабря у Натальи был плановый визит на УЗИ органов малого таза в частном центре. За это пара платила из собственного кармана каждый год.

– На тот момент у нее не было никаких проблем, никаких болей, усталости или потери веса. Во время осмотра врач посоветовала сделать страховку, чтобы быть уверенными в безопасности при возможных дальнейших исследованиях. Я в тот же день позвонил страховому агенту, который спросил, есть ли у Наташи какие-нибудь уже имеющиеся заболевания. На тот момент это озвучено не было, я ответил «нет», и агент предложил страховку за 370 долларов, которую и оформили. Но в США у любой страховки есть период активации, и обычно это месяц, – говорит он.

Через четыре дня Наталья получила результаты УЗИ и узнала, что ей срочно нужно ехать в больницу – подозрение на рак. С 8 по 10 декабря жена Дмитрия находилась в больнице на обследовании, 15 декабря пара получила результаты биопсии, которая показала ангиосаркому. Локализация – в матке или яичниках (где точно – неясно, так как великовата), с метастазами в печень. Размер опухоли – 15 сантиметров.

Ангиосаркома – это редкая и очень агрессивная форма рака, возникающая из клеток сосудистой ткани. Она быстро растет и склонна к ранним метастазам.

19 декабря женщину положили в больницу на первую химиотерапию, где она пробыла до 24 декабря. Следующую запланировали после 10 января.

– В больнице были социальные работники, они и сказали, что нужно срочно приобрести страховку, которая будет покрывать большую часть лечения именно онкологии. Как выяснилось, та, за 370 долларов, этого не будет покрывать вообще. В больнице подсказали, какую именно нужно. Я приобрел, но она станет активной только с 1 января, то есть все манипуляции до этого нужно будет оплатить самим.

Вообще мы как политические беженцы имеем право на страховку бесплатную от государства, но в этом году 9 декабря мы только были записаны на сдачу отпечатков пальцев. Из-за бюрократии никто не может нам так быстро выдать такую страховку, – объясняет Дмитрий.

Одна капельница с химией, которую делали Наталье, стоит $20 тысяч, говорит Дмитрий, которому об этом сообщила медсестра в больнице. А таких капельниц было четыре.

– Социальные работники сказали, что нам придет счет. С ним нужно будет приехать к ним, они распишут все суммы, которые можно будет выплачивать хоть всю жизнь, – говорит он.

«Главное для меня сейчас – иметь возможность быть рядом с нею»

Дмитрий открыл сбор, чтобы покрыть часть расходов на лечение жены и привезти из Беларуси мать Натальи, которая поможет ухаживать за ней.

Сумма сбора условная, Дмитрий не знает, какой выставят окончательный счет. С самого начала болезни муж не работает, он все время рядом с ней. Говорит, что обращался и в BYSOL, но там ответили, что на сборы у них огромная очередь.

– Поскольку я работаю водителем на собственном грузовике, взятом в кредит, то каждый месяц должен платить страховку за него, кредит и парковку – в сумме это $5000. Даже если грузовик просто стоит, как сейчас, такая выплата не ставится на паузу. Сейчас продал свою легковушку, чтобы выручить хотя бы какую-то сумму, ведь еще же нужно платить за жилье – 2000.

Но главное для меня сейчас – иметь возможность быть рядом с нею и не думать о том, как обеспечить еду, оплатить базовые потребности и просто выжить в этот период, – говорит он.

По словам Дмитрия, онколог сразу сказал, что не будет давать никаких надежд. Он подчеркнул, что у Натальи агрессивная форма рака, на данный момент операцию делать нет смысла, так как точно выражены метастазы в печени.

Кроме того, врач из клиники отметил проблему с легкими: в них имеются мелкие образования, которые могут быть как проявлениями рака, так и последствиями прежних воспалений. Понять это точно можно будет только после повторных обследований, которые проведут после второго или третьего курса химиотерапии.

На настоящий момент план лечения предусматривает три–четыре курса химии, один из которых уже пройден. Примерно в середине этого цикла медики станут решать, что делать дальше.

В моральном плане ситуация очень тяжелая, так как фактически весь смысл жизни сузился до одного вопроса – выжить или нет, рассказывает мужчина. Он с болью отметил, что четыре года без перерывов работал, был сосредоточен на заработках, вместо того чтобы быть рядом с женой и просто жить. Все прежние планы и мечты испарились: они как раз ожидали, что получат грин-карту и съездят в Италию.

– Что касается физического состояния, в первые два дня после химиотерапии она чувствовала себя довольно хорошо, но на второй день стало гораздо хуже, – говорит он. – Сейчас она начала отходить, однако усталость все равно сильная. Наталья спит 18–20 часов в сутки. Ей тяжело ходить, тошнит.