«Ситуация с репрессиями в Беларуси стабильно тяжелая»

Если репрессии стали менее заметными, это не значит, что они пошли на спад и режим готов к либерализации. Такой вывод можно сделать из очередного обзора Беларуского Хельсинкского комитета «Права человека в Беларуси. Тренды в госполитике».

Полностью анализ событий, тенденций и реакций международных структур доступен на сайте БХК. «Салідарнасць» побывала на презентации документа и рассказывает о главных выводах правозащитников.

Все больше контроля государства в разных сферах

В течение прошлого года, отметили аналитики БХК, в Беларуси происходила, с одной стороны, масштабная ревизия законов. Но не только в сторону их усовершенствования, а и в плане легализации репрессий.

Почему это важно? Потому что одно дело — негласные «черные списки», устные распоряжения, которые исполнители могут и не выполнить в точности. А другое, формализованные репрессивные нормы — их начинают применять «по закону» и более широко.

Режим фактически взял под контроль, в том числе идеологический, сферы образования, культуры и спорта (вспомним запрет беларуским школьникам на онлайн-учебу, отбор на международные конкурсы, ограничения для самозанятых в образовании).

Государство все больше залезает в частную жизнь беларусов, а дискриминация нелояльных расширяется. Под преследование попадают не только уязвимые группы, как ЛГБТК-сообщество, мигранты, безработные, но и многие другие: «тунеядцы», риэлторы и аудиторы, гиды и экскурсоводы, преподаватели, самозанятые, работники банков.

То есть бывший коррупционер может возглавить предприятие, если его назначил Лукашенко, а человек с «экстремистской» статьей в бэкграунде стать риэлтором или гидом — ни-ни.

Кроме того, все более придирчиво власти «смотрят» за иностранцами, нарушая права трудовых мигрантов, отслеживают пересечение западной границы, берут на учет беларусов с иностранным гражданством и ВНЖ (если раньше требовалось сообщить «органам» о наличии зарубежного ВНЖ, то теперь ввели и обязательную дактилоскопию).

Зато полномочия силовиков и функции армии существенно расширились. Напомним, за прошлый год силовики получили круглосуточный доступ к отслеживанию почты, возможность ограничивать связь, проводить личный досмотр и проверку документов и вещей в большем количестве организаций.

Освобождение со многими «но»

С июня 2025 года прошло три этапа массовых освобождений политзаключенных из беларуских тюрем и колоний, что стало возможным в результате переговоров официального Минска с администрацией США. Но это, подчеркивают правозащитники, совершенно не означает намерений властей РБ изменить или ослабить репрессивную политику.

Во-первых, напоминают эксперты БХК, власти намеренно закрыло доступ к информации об административном и уголовном преследовании беларусов — о многих задержаниях, судах и приговорах становится известно гораздо позже и не в том объеме, как раньше. Соответственно, у многих складывается обманчивое представление, будто уровень репрессий снизился.

Во-вторых, даже то, как был всякий раз организован процесс освобождения — с непонятным правовым статусом бывших политзаключенных, с насильственным вывозом из страны без денег, вещей, и нередко и без паспортов — показывает, что у режима нет намерений что-либо изменить. К родственникам освобожденных приходят их «искать», то есть, даже внутри системы их статус не определен.

Сложно судить о том, насколько США используют свои рычаги для того, чтобы прекратить такую практику. Однако по внешним признакам, говорят правозащитники, обеим сторонам «сделки» обстоятельства и дальнейшая судьба освобожденных совершенно не важны.

В декабре-2025-го, напомним, больше 100 человек и вовсе были вывезены в Украину, где идет война. Право на жизнь, на личную свободу и свободу перемещения, выполнение национального законодательства РБ и международных норм? Нет, не слышали.

Лучше не стало?

— Говорить о снижении репрессий не представляется возможным, — резюмирует юристка-международница, экспертка БХК Екатерина Дейкало. — Мы с коллегами выработали на этот счет формулировку «ситуация стабильно тяжелая». Потому что цифры, которые мы видим, очень примерны.

А об уровне репрессий нельзя судить только по количеству политзаключенных или новых арестов, обысков и посадок. Никто не считает политически мотивированных увольнений, случаев давления на работе, — а эти вещи тоже составляют массив репрессий.

О снижении мы могли бы говорить по качественным показателям: условно, если перестали «кошмарить» на границе, применять жестокое обращение к политзаключенным, требовать бумажки с характеристиками и отсутствии «политических» судимостей на работе. Но качественных изменений — нет.