Копытько: «Путин умышленно перекладывает вину на Трампа и делает прямым соорганизатором гуманитарной катастрофы в Украине»

— Россия открыто ведет «переговоры» террором гражданского населения. Де-факто в Абу-Даби сейчас проходят встречи украинской стороны с террористами при неочевидной позиции США, — пишет Алексей Копытько.

Санкционировать в такой момент комплексный удар по Киеву, Харькову и другим городам мог только главный террорист – Путин.

Это его подкрепление аргумента, что без решения «территориального вопроса» по «формуле Анкориджа» даже прекращения огня не будет.

По сути, Путин умышленно перекладывает вину на Трампа и делает его прямым соорганизатором гуманитарной катастрофы в Украине.

Тут каких-то особых неожиданностей нет. Пока Россия верит в успех террора, а меры для смены ее позиции недостаточны (точечно гоняют 1 танкер, а не 50 одновременно), у Кремля нет мотивов останавливаться.

На этом фоне вернемся к Давосу.

1. Судя по моей ленте и валу публикаций в СМИ, многие добрые люди, восхитившиеся речью товарища Карни, прочитали все буквы, но не смогли составить слово. Не говоря уже о том, чтобы ухватить смысл.

Товарищ Карни с отсылкой к не менее уважаемому товарищу Стуббу (ибо принципы одинаковые) сказал буквально следующее: с людоедами мы за стол не сядем, это в целом негигиенично и априори провоцирует неочевидные последствия.

А вот с убийцами, ворами и насильниками – вполне отобедаем, если будет что-то вкусненькое. Т.е., отвечающее интересам.

Это первых ход.

2. За ним читается второй ход, к которому сделал подводку премьер Бельгии – товарищ Барт де Вевер – на панельной дискуссии при участии премьера Хорватии Андрея Пленковича и президента Литвы Гитанаса Науседы. Он передал идею очень прозрачно, просто не все пока уловили последствия.

Де Вевер сказал буквально следующее: дело не в Трампе (который нам может не нравиться, и т.д.), дело в том, что в США произошел структурный сдвиг. Америка, как избушка на курьих ножках, еще при Обаме начала разворот к Тихому океану передом, а к Атлантическому – задом. Что является отражением объективных приоритетов и некоторого упадка Европы.

Т.е. Атлантический океан медленно превращается в глобальную периферию, мир структурируется относительно Тихого океана, становится пацификоцентричным.

В 2007 г. ВВП ЕС был в 5 раз больше китайского и примерно равен американскому. Сейчас ВВП Китая и ЕС сравнялись, т.е., Китай вырос в 5 раз относительно Европы, а ЕС относительно США упал вдвое.

Де Вевер много говорил о слабости Европы, о зависимости от американских технологий, которыми Европа не владеет и не управляет, об отсутствии «большой палки», которая должна подкрепить мягкие разговоры.

И делает заключение: США больше не могут рассматриваться как союзник (ибо они не ведут себя как союзник), поэтому Европе надо, не разрушая старые союзы, думать о новых.

В том числе – вовлекая Китай, чтоб кроме полного выпадения в имперскую повестку, Пекин рассматривал win-win истории. Потому что сейчас выглядит так, что выигрыш Китая – это проигрыш Европы… Почти дословно то, что сказал Карни.

После чего легко читается второй ход: если мы говорим с Китаем, то почему мы не говорим с Россией? Ибо есть железное обоснование.

Формально де Вевер рассуждает как проевропейский прагматик. Но если продлить его логику ликвидации зависимости от «несоюзников», то неизбежно придется решать вопросы энергетики, в том числе – нефти. Китай точно не поможет Европе с нефтью, это ж очевидно?

Сейчас порядка 21% нефти в ЕС идут от США. Еще порядка 17-18% - из «стран СНГ, кроме России», подразумеваются Казахстан и Азербайджан. Но Россия держит руку на кранике с казахской нефтью. Как минимум треть нефти в Европе сейчас контролируется «несоюзниками». А сгоревший трансформатор на месторождении Тенгиз в Казахстане (как сейчас) подвешивает энергетическую безопасность ЕС.

Если Трамп подкрутит Венесуэлу, накуролесит в Иране и потрогает Нигерию, до 40-45% нефти в ЕС будут поступать из «несоюзных» источников.

И если пытаться балансировать США по нефти, то реальная альтернатива – смягчать позицию в отношении России. Это пока не говорят в слух, но оно всплывает на втором ходу.

Де Вевер сокрушается, что европейцы превратились в рабов, над чем сразу же посмеялся Кирилл Дмитриев. Но де-факто бельгийский премьер уравнял США и Россию.

Его вывод сводится к тому, что 1) надо говорить с китайцами через голову США; 2) надо говорить с Россией на базе единой позиции, иначе разделенная Европа прозвучит слабо.

Согласно логике де Вевера, единственная реальная причина, по которой Европа хочет (!), но не может говорить с Россией – это отсутствие «большой палки». Которой всегда были США. У Европы сейчас нет аргументов для эффективных дебатов с РФ.

Выход он видит в наращивании силы Европы за счет активизации сотрудничества. Но это - лишь благостная риторика, за которой нет содержания. Необходимые словесные реверансы, цену которым де Вевер понимает прекрасно.

Трамп и Путин смотрят на ЕС одинаково – как на добычу. Если в условной Бельгии принято разговаривать с едой, то в Кремле – точно нет. Идея призвать Китай, чтобы смягчить позицию США и защититься от России – это дважды самоубийство.

Европа – очень сильная, у нее большие ресурсы. Но она драматично отстает по времени. Затягивать время дальше – губительно. Лодка тонет быстрее, чем удается латать бреши и вычерпывать воду. Надо форсировать.

Задача может быть решена, только если добавить в уравнение Украину на стороне Европы. Это может быть та «палка», которая вправит мозги Кремлю. Только в Украине и в контексте Украины Европа может быстро спроецировать силу так, чтобы Кремль отступил.

Но пока Москва активно борется за «нейтралитет» Украины, Европа медлит, упражняясь в риторике. При линейном развитии этого сценария результат может быть только один – Украина вынужденно согласится на «нейтралитет», а ЕС будет разорван.

Цепляться за «правила», «ценности» и симулякры, от которых Европа/Канада/США стремительно отказываются, для Украины не будет никакого смысла. Это превращается в кровавый водевиль. Где водевиль на западе, а кровь – у нас.

Либо ЕС полноценно разделит риски, либо пусть готовится принять последствия. Вот такой он, этот Давос.